Уроки доброты & Терапия честью

 

 

Смерть это не проблема. Проблема жизнь, прожитая без всякого смысла.

Лама Оле Нидал

 

Осторожно складываю лоскутки своих воспоминаний о друге и сказочнике Владимире Захарове.

— Вам государство помогает? – спрашивают корейцы сказочника, протягивая пальчик для рукопожатия Ёжику.

— Нам государство не мешает! — отвечает Ёжик и поглядывает на сказочника: правильно я говорю?

— Хм, у нас государство всегда помогает творческим коллективам и людям.

 Уроки доброты & Терапия честью

«Кого я только не приводила на спектакли к Володе!» — обычно хвастают друзья и поклонники Владимира… хочется написать Захарова, но он как-то сетовал: «почему-то люди не хотят называть меня по имени…» Так вот, поклонники именно хвастают! Потому что привести человека в настоящую сказку — это самая что ни на есть великая заслуга. Особенно в такую сказку — к Владимиру Захарову.

И мы тоже кого только не приводили в театр Живых кукол — и корейцев, и китайцев, и американцев, и москвичей, и питерцев… и физиков, философов, и психологов, и профессоров, и студентов. И у всех реакция была одна: «это ни на что не похоже!», «это лучшее, что мы видели!», «здесь другой мир…», «большое вам человеческое спасибо, что привели сюда!», а кто-то вовсе не хотел говорить, чтобы не спугнуть чувства…

А коллега мужа, кореец, профессор физико-математических наук, решил, выйдя на пенсию, переехать к Володе в театр на второй этаж, «если Володя пустит». И профессор из Сианя на большом банкете в своем университете рекомендовал всем в обязательном порядке увидеть в России именно театр Живых кукол Владимира Захарова.

 

Для меня сейчас мир разделился на два: тех, кто ходил в Володин театр и тех, кто там не был. А вторая категория делится еще на два: тех, кто хотел, но не настолько сильно, чтобы таки прийти, и тех, у кого и в планах не было. Кто ходил на спектакли и любил Володин театр — чувствительные, романтичные, способные слышать себя и других, задумывающиеся о смысле отношений, дружбы, любви, кто видит звезды, капли дождя, травинки, деревья и ежиков.

Кто хотел, но недостаточно сильно, чтобы прийти — сочувствующие, способные услышать, но что-то не хватало…

А кто не интересовался и не имел в плане — живут в маленьком тесном жестком квадратном мире… жаль…

А мы бросаем на весы

Несоразмерные предметы

И ищем впохыхах ответы…

А стрелка безнадежно врет.

Не допускаем до себя

Чего-то важного, большого,

Забор построив из земного,

Из мнений, взглядов и обид.

Свое укрыв в души потемках,

Не откликаемся на крик,

А ждем, что вот настанет миг,

И все изменится… наверно…**

 

зрители собираются

Человек-театр Володя был какой-то слишком человечный для нашего нечеловеческого века. Он не продавал билетов в театр (мы складывали в мешочек деревянной бабушке сколько хотели), не продавал блины, булочки, чай, конфеты и пиццу в буфете, а просто угощал. И если мы хотели, мы сами оставляли деньги в холщовом мешочке, и сколько хотели.

Он никогда не преследовал цели заработать деньги как бы сложно ни было. К примеру, свой дом у него появился ровно через 25 лет после приезда в Томск. И этот дом — был низенький маленький деревянный в переулке Южном. Но и его он превратил в сказку: распилил крышу на две части и одну часть сделал стеклянной, а вторую оставил деревянной (помню, помогал ему пилить Алексей Чен – знаменитый томский портной. А потом Алексей вздыхал устало: «Да, это не иголкой махать!»).

И маленькая сутулая хибарка превратилась в дом настоящего кукольника. Володя построил винтовую лестницу под крышу (он очень любил именно винтовые лестницы), перила-коряги которой придерживали сидящий деревянный мальчик и вытянувшаяся деревянная красавица. И обязательно первым делом Володя собрал в доме камин — настоящий каменный. Эти уютные теплые мюнхаузеновские печки почему-то тоже очень любил. А вместо хрустальной люстры повесил деревянную разлапистую ветку, на которой сидели многочисленные дюймовочные деревянные эльфы с фонариками в бисерных ручках.

 

Знакомая мелодия приводит в лес

Вот птичьи голоса,

Кукушка есть,

Лягушки,

Соловьи,

Кругом-то мхи

И тонут осторожные шаги.

А каменный ручей внизу – внизу –

Хозяин здешних мест.

Он здешние места по своему желанью изменяет

Такое свойство

Враз все переменить

Уж не узнать.

Скалистою грядой все отгорожено от мира

Здесь покой

Там суета, промышленность, товары.

Как сюда попасть?

Я расскажу.

Последуем за ней.

Сначала

Ей надо вырваться из тех привычных пут

Молчаньем

Шуткой

И обманом

Увернуться от встреч ненужных

Не необходимых

Трудный путь…**

 

А познакомилась я с Володей в 1988 году в театре Скоморох. Он жил в полуподвальном театральном помещении, и мы входили к нему в окно и спускались… в сказку. Я тогда впервые увидела, что превратить в сказку можно все. Володя удивителен тем, что он все превращает в чудо, любая ситуация для него — интересная задача. Как бы мир не поворачивался к нему, у него загорались глаза от того, что есть место для фантазии и творчества. «Когда меня спрашивали: «можно, чтобы там происходило…» <спрашивал режиссер в театре кукол Скоморох>, я на минуту задумываюсь, чтобы не показаться самонадеянным, продумывал как это возможно, и если есть какие-то зацепки, то я отвечал «можно». Потом это все реализовывалось. Я в жизни никогда этого не делал, не представлял, как это возможно, но делал…»*.

 

— Это плохо… Все, пойду искать солнце!

— Ну, куда ты? Ночь, снег, мороз…

— Но всем же плохо без солнца!

— Потерпим…

— Вот так всегда — всем плохо, но все сидят и терпят! Но должен найтись хоть один умник, который пойдет и найдет солнце!

— А где искать-то?

— Откуда я знаю? Но не сидеть же, сложа руки?!**

Володя был настолько сказочный и добрый, что не умел злиться и ругаться, даже если люди этого заслуживали. Например, из кассы, у которой сидела деревянная бабушка, несколько раз воровали деньги, однажды украли даже саму бабушку, и пришлось сделать новую. Кассу пришлось перенести от входа вглубь зала. Были ученики, которые поступали несправедливо и нечестно… И когда было совсем трудно, он не гневался, не изливал жалобы никому, не писал сердитые посты… он просто уходил в лес на пару – тройку дней. Лечил себя лесом.

— Так всегда, если делаешь что-то важное: и ветер в лицо и все такое… Это трудности. Но их надо преодолевать. Надо преодолевать трудности, иначе ничего не научишься делать как следует.**

 

Да, он не был прост. Но сложность его заключалась не в том, чтобы что-то отвоевать себе, а все было подчинено одной идее — театру, куклам, зрителям. И сам он был — театр, сказочник и сказка.

И мы все его бесконечно любим за доброту, за предельную честность, любовь, открытость и смелость во всем.

— Я бы вернулся, но тогда мне будет еще хуже!

— Почему?

— Все подумают, что я струсил…

— А откуда они узнают?

— Все равно узнают! Трусость не скроешь!

— А если мы погибнем?

— Все равно мы сделаем шаг ради других.**

И ушел с Ежиком искать солнце.

— Я буду плакать о тебе…

— Ты сам виноват! Я не хотел, чтобы тебе было больно… Ты сам захотел, чтобы я тебя приручил.

— Да, конечно…**

___

* Гумерова Р.В. Мир творческой личности. – 2009. С. 143. – Электронная версия: https://www.b17.ru/book/220/

** стихи и цитаты Владимира Захарова.

На канале ТВ Культура о Владимире Захарове: https://tvkultura.ru/brand/show/brand_id/58040/

Как найти солнце: https://www.youtube.com/watch?v=zO3Phfkkm8M&feature=share&noapp=1&client=mv-google&fbclid=IwAR38lLSJA_SpJg_6IXjYbEyOSWEWuAfQw43yG-hwevaSLuB1IiY-66EqJC8&app=desktop

источник: www.b17.ru




0 Комментариев

Комментарии

Обсуждение закрыто.