Ранняя психологическая травма – гештальт терапия и психоаналитический подходы, сравнительный анализ.

Труш В.М. кандидат психологических гаук

сотрудник психологического центра «Здесь и Теперь»

г. Мурманск.

 

Ранняя психологическая травма –

гештальт терапия и психоаналитический подходы,

сравнительный анализ.

 

Психологическую травму (травма в пер. с греч. – «рана», «повреждение», «результат насилия») в самом общем плане можно определить, как реакцию индивида на стрессовое жизненное событие. Травма наносит вред физическому и психическому здоровью, ранит, травмирует и оказывает существенное влияние на жизнь человека.

В связи с чрезвычайной распространенностью травмирующих ситуаций в настоящее время в современной практике психотерапевтической помощи большая роль отводится преодолению травмы и ее последствий.

В рассматриваемом автором гештальт подходе, работа с травмой направлена на восстановление прерванного цикла контакта реализации потребностей и преодоление защитных механизмов. Ф.Перлз утверждал, что внутри личности существует сильная тенденция завершить незавершенное, закончить незаконченное и достичь чувства целостности и наполненности (Ф. Перлз, 1951). Прерывание цикла может быть, как внешним, за счет разного рода социальных факторов, так и внутренним, посредством паттернов когнитивного контроля, которые блокируют потребностный цикл и противостоят естественному выражению потребностей.

Так Д. Энрайт обращал внимание: “Цикл потребностей не может быть завершен, напряжение поднимается, но не уменьшается, аффект накапливается, но не может найти выхода. Непрерыв­ности поведения мешают не выраженные, неосуществленные действия, и очень немного нового может произойти при возникающих ограничениях и фрустрации! Индивид становится как бы “подвешенным” на не выраженном: жизнь медленно погружается в отчаяние и скуку с недостатком автономии, спонтанности и интимности. (Д. Энрайт, 1971, с.113).

Основываясь на теоретических концепциях гештальт психологии, теории  поля, в частности школы Курта Левина и работ Б. В. Зейгарник (Б.В. Зейгарник, 1981), возможно утверждать, что в личности возникает стремление вернуться к незакончен­ным действиям и препятствиям, снова опять и опять переживать их. И в этом состоит один из путей ассимиляции и завершения незавершенных ситуаций. Однако, наряду с тенденцией к завершению в личности действует также тенденция к избеганию завершения, что в свою очередь увеличивает личностную незавершенность. “Мы всегда стремимся закончить незакончен­ное, завершить незавершенное и еще всегда стараемся избежать этого”. (К. Наранхо,1971)

«Таким образом, гештальт-терапия открывает парадоксальность незавершенных ситуаций, показывая, что человек вынужден жить, испытывая на себе влияние двух противоположных тенденций – к завершенности и к избеганию этой завершенности. Такое понимание требует обращения к экзистенциальному плану гештальт-терапии». (Е. Мазур, 2010) Как утверждает А. Лэнгле, «природа любой травмы, ..в любом насилии, разрывающем границы целостности»

Обзор наиболее часто используемых источников в данном направлении (Ф.С. Перлз, Ж. М. Робин, Д. Энрайт, К. Наранхо) позволяет утверждать, что при рассмотрении соотношения острой ситуации и терапевтической ситуации (Ж. М. Робин, 1986), по мнению автора, процесс травматизации носит обобщенный и недифференцированный характер и сводится к определению наличия травмы. При таком подходе теряется индивидуальность и уникальность самого травматизированного индивида, особенности травмирующего воздействия и последствий травматической ситуации. Другой немаловажной составляющей травматического процесса является фактор времени. В какой период жизни индивид оказался погружен в травматическую ситуацию, как одну из составляющих формирования способа его жизнеосуществления.

Основываясь на концепциях философской антропологии одного из наиболее ярких представителей постструктуралистской мысли Германии Дитмара Компера (1936 – 2001) возможно рассмотреть развитие индивида, как этапы раскрытия телесной экзистенции индивида, как тела-абстракции или антропологического четырехугольника. «Мир, очевидно, упорядочен не только числом, мерой, весом, но и пространством и временем. Здесь являет себя четыре измерения, которые дают пищу для размышления о себе – прежде всего, о своих отношениях. Если формулировать абстрактно геометрически, то эти измерения есть: пространство, поверхность, линия, точка. Пространство трехмерно, поверхность двумерна, линия одномерна, точка принадлежит «нулевому измерению». Если определять осторожно, пространство «состоит» из поверхностей, поверхность из линий, линия, наконец, из точек. Точка ни из чего не «состоит». (D.Komper, 1999)

Продолжая данную позицию, возможно допустить, что индивид, как социальное существо, появляется в мир в состоянии точки, обладая нулевым социальным опытом. Последующее взаимодействие «опекун – дитя» с последующим уровнем удовлетворенности первичных потребностей (отсутствие/наличие физического тепла, кормление, телесный уход) будучи разнесенной во времени формирует линейное переживание/состояние. Дальнейшее расширение социального взаимодействия с различными, по интенсивности,  внешними стимульными рядами позволяет перейти в состояние поверхности. Расширяя опыт взаимодействия с окружающим миром, исходя из процесса возможного удовлетворения/неудовлетворения своих потребностей, побуждений, находясь в своем значимом эмоциональном отклике, индивид получает возможность перехода в состояние пространства. Необходимо подчеркнуть, что, за исключением точечного состояния, пространственно – временная конфигурация остальных образований будет носить уникально-индивидуальную устойчивую форму. Данная структура в своем символическом отображении является первичным «ландшафтом души» с которым индивид вступает во взаимно активный процесс межличностного взаимодействия.

Соответственно, чем в более раннем периоде жизни индивида возникла травмирующая ситуация с последующим возникновением травмы, тем более её последствия присутствуют в бытийной структуре жизнеосуществленгия индивида.

Этот процесс в своем смысловом воплощении очень ясно описан другим вдающимся философом М. К. Мамардашвили: «человек случается и существует в мире в качестве человека» – «человеческое в человеке» есть совершенно особое явление: оно не рождается природой, не обеспечено в своей сущности и исполнении никаким естественным механизмом. И оно всегда лицо, а не вещь».

В ситуации переживания травматического опыта взрослым индивидом возможно: обращение к прошлому опыту, поддержки близких и родных, использование доступных фармакологических средств либо методов саморегуляции, а также обращение с профессиональному специалисту – психотерапевту.

Ребёнок – существо, зависящее от семейного и социального окружения. У него нет достаточного опыта контейнирования и выхода из травматической ситуации, зачастую близкие и родные сами являются причиной травматизации. Он не может обратиться за поддержкой и помощью – всегда необходим другой, кто сопровождает его. Также существенно то, что чем в более раннем периоде жизни происходит системная, глубоко интенсивная травмирующая ситуация, тем более характерологическим устойчивыми являются её последствия для всего последующего жизнеосуществления индивида.

Создатель соматической процессуальной работе с травмой американский ученый и психотерапевт Питер Левин, рассматривает травму «как прорыв в барьере, защищающем человека от воздействий, сопровождающихся чрезвычайно сильным чувством беспомощности и испуга, переживаемого человеком при столкновении с внезапным, потенциально угрожающим его жизни событием, которое превосходит его возможности и которое он не способен ни контролировать, ни сколько-нибудь эффективно отразить».(Levine, 1997;Zettl &Josephs, 2001)

Жан-Мари Робин в своей работе «ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИЯ»,  рассматривая ребенка в острой ситуации сильной интенсивности обращает внимание на основные проявления его феноменологии и последующую  возможную динамику формирования особенностей поведения в последующей жизни.  «Его реакция отступления и закрытости, положение тела, которое он примет, мышечная напряженность или реакция бегства, которую он использует в этот момент,, являются творческим приспособлением к ситуации, которая ему угрожает. Но если со временем ребенок будет стремиться повторить этот “ответ” в ситуации, когда он уже не сталкивается ни с кем из угрожающих ему взрослых, это будет означать, что он создал хроническую острую ситуацию слабой интенсивности, потому что   уже нет реальной нависшей над ним угрозы. Каждый раз, когда он встретит в своей повседневной жизни взрослого, который каким-то образом бессознательно напомнит ему ту самую острую ситуацию, в которой он когда-то находился, он повторит параметры острой ситуации, и он станет себя защищать, как будто бы он подвергается угрозе, забывая о “мнимом” характере этой новой ситуации».

Таким образом следует различать психологическую травму раннего детского периода и актуальную психологическую травматизацию.

В психодинамических подходах психическая травма – глубокие и мучительные переживания человека, связанные с травматическими событиями его жизни, предельные накопления возбуждения, с которыми он не в состоянии справиться или которые частично преодолеваются посредством бессознательных механизмов защиты, ведущих к образованию невротических симптомов. З. Фрейд в работе «Исследование истерии» писал: «Травматическое воздействие может оказать любое событие, которое вызывает чувство ужаса, страха, стыда, душевной боли; и, разумеется, от восприимчивости пострадавшего зависит вероятность того, что это происшествие приобретет характер травмы».

Наиболее существенный вклад в рассмотрение данной проблемы, с позиции характерологии, был внесен представителями «британской школы теории объектных отношений» W. Fairbairn (1952, 1974)  H. Guntrip (1968, 1971), где «подчеркивается решающая роль отношений родитель – ребенок в формировании личности и психологии». (С.М. Джонсон, 2015)  Также в рамках, предлагаемого автором, методологического подхода к рассматриваемой проблематике, вызывает интерес взгляд на личность с позиций концепции динамической психиатрии G. Ammon (G.Ammon, 1968).

«Ребенок переживает себя в первое время жизни не отделенным от матери, он не различает внутренний и внешний мир, себя и не-себя, Я и не-Я. Мать воспринимается как часть собственного тела, само тело не имеет ясных границ.» (G.Ammon, 1968) Возникающие травмирующие ситуации уровня раннего детского конфликта, как «комплекс симбиоза» (G.Ammon, 1968) который при психопатологическом поведении приобретает вторичную пато­логическую автономию. Соответственно при разных системных психотравмирующих воздействиях будут формироваться различные устойчивые избирательные психо-физиологические отклики – от характерологических личностных стереотипов проявления до тяжелых форм психических заболеваний.

Естественная первичная младенческая потребность к основному опекуну позволяет через исследование среды формировать – самостоятельную активность, построение психических границ, особенности формируемой экспрессии, потребность удовлетворяющих отношений «я» – другие. Согласно W. Fairbairn (1974), активность ребенка направлена на поиск удовлетворяющего объекта. «Если объекты (другие) вызывали фрустрацию или блокировку, то личность осуществляла их интернализацию, а затем неосознанно воспроизводила». (С.М. Джонсон, 2015)

Дальнейшие особенности личностного развития в значительной степени определяется типом фрустрации и выбором механизмов приспособления.

Учитывая, исходя из закона сохранения жизни, потребность у ребенка в опекунах, вне зависимости  от их оценочных характеристик вынуждает ребенка в интернализации даже выраженно неприемлемых объектов по причине невозможности ребенка инициативно самому расстаться с ними. Данный процесс «самоотрицания в каждом случае имеет свое более широкое отношение и оказывается неповторимым образом персонифицирован». (С.М. Джонсон, 2015) Следующим шагом является процесс последующей адаптации. Если процесс самоотрицания определяет, от чего личность должна отказаться или, что должна подавить, то процесс адаптации способствует формированию того, что она должна преувеличить.

Соответственно устойчивые характерологические личностные особенности, исходя из данного теоретического подхода, определяется тем, какая часть «я» личности подвергается подавлению, а какая преувеличению.

Большая часть гештальт терапии основана на процессах, которые способствуют актуализации и осознаванию этого «я» расщепления, а также воспроизведению внутренних психотравмирующих  отношений прошлого.

Данные аспекты организации личностных особенностей при реализации гештальт подхода целесообразно учитывать не только в индивидуальном терапевтическом процессе, но и в группой работе и при проведении супервизии.

Исходя из данного подхода, возможно, выделить следующие характерологические проблемы раннего детского (доэдипального) этапов развития. (С.М. Джонсон, 2015)

  1. Шизоидный характер – характерологическая экспрессия – диссоциация, отчуждение; полярности: присутствие – отсутствие;
  2. Оральный характер – характерологическая экспрессия – зависимость от других или превозношение других за счет «я»; полярности: объект и субъект зависимого превозношения;
  3. Симбиотический характер – характерологическая экспрессия – слияние присоединяет к чужой экспрессии. Стремления реального «я» вызывают чувство вины; полярности: автономный – вовлеченный;
  4. Нарциссический характер – характерологическая экспрессия – попытки поддержания величественного «я»; полярности: ничтожный – всемогущий;
  5. Мазохистический характер – характерологическая экспрессия – подчинение, провоцирование чувство вины, пассивная агрессия, жалость с себе; полярности: контролирующий – контролируемый.

Психодиагностическими маркерами данных характерологических нарушений являются – этиология ранних детско/родительских отношений, проявляемая симптоматика, когниции, доминирующие механизмы психологических защит, патологические убеждения, особенности репрезентации «я», отношение с объектом, эмоциональные характеристики.

Учитывая, что данная классификация методологически разработана в психодинамическом подходе её непосредственное использование применительно в практике гештальт терапии может вызвать затруднение. Поэтому учитывая, что гештальттерапии несомненно присущи характеристики экзистенциально-гуманистического подхода, представленные конфигурации возможной ранней детской травматизации целесообразно рассмотреть через призму экзистенциалов индивида в его бытии.

Из всего спектра возможных данностей бытия автором были выбраны:

– близость;

– потребности;

– ценность.

По мнению автора эти экзистенциалы в большей степени характеризуют процесс раннего взаимодействия ребенка и опекуна. Был ли ценен и желанен сам факт рождения ребенка для его физических родителей. Получил ли ребенок в достаточной степени необходимую физическую, тактильную близость в сочетании с реализацией первично  значимых для него потребностей в кормлении и уходе. Представленные составляющие могут иметь место в разной степени проявления и интенсивности. Таким образом,к рассмотрению возможны следующие оси полярностей:

  1. наличие близости – отсутствие близости («БЛ+» – «БЛ-»);
  2. удовлетворение потребностей – неудовлетворение потребностей («ПТР+» – «ПТР-»);
  3. наличие ценности – отсутствие ценности («ЦН+» – «ЦН-»).

Для удобства рассмотрения соотнесенности характерологических проблем развития и заданных экзистенциалов целесообразно выше обозначенные смысловые оси полярностей представить в графическом виде (см. Рис.1)

 

Рис.1 Графическое отображение возможного проявления основных экзистенциалов характеризующих особенности формирования характерологических проблем раннего детского периода.

Соответственно возможный наиболее благоприятный вариант благополучного взаимодействия ребенка и опекуна будет характеризоваться соотнесением «БЛ+» – «ЦН+» «ПТР+» выглядеть, см. Рис.2.

 

Рис. 2.

Вариант шизоидной характерологической проблемы взаимодействия ребенка и опекуна будет характеризоваться соотнесением «БЛ-» – «ЦН-» «ПТР-» и выглядеть, см. Рис.3.

 

Рис.3.

Вариант оральной характерологической проблемы взаимодействия ребенка и опекуна будет характеризоваться соотнесением «БЛ+» «ЦН-» «ПТР-» и выглядеть, см. Рис.4.

 

Рис. 4.

Вариант симбиотической характерологической проблемы взаимодействия ребенка и опекуна будет характеризоваться соотнесением «БЛ+» «ЦН-» «ПТР+» и выглядеть, см. Рис. 5.

Рис. 5.

Вариант нарциссической характерологической проблемы взаимодействия ребенка и опекуна будет характеризоваться соотнесением «БЛ-» – «ЦН+» «ПТР+» и выглядеть, см. Рис. 6.

 

 Рис. 6.

Вариант мазохистической характерологической проблемы взаимодействия ребенка и опекуна будет характеризоваться соотнесением «БЛ-» – «ЦН+» «ПТР-» и выглядеть, см. Рис.7.

 

Рис. 7.

Представленный взгляд рассмотрения особенностей формирования базовых жизненных проблем периода раннего детства с позиции экзистенционального подхода, в данном наглядном варианте, позволяет увидеть общее и различающее в устойчивых характерологических образованиях связанных с ранней травматизацией. Исходя из методологической позиции возникает возможность сформулировать стратегические гипотезы  и направления интервенции в проводимой психотерапии.

Список используемой литературы:

  1. Гюнтер Аммон. Динамическая психиатрия, изд. Психонев­рологического института им. В. М. Бехтерева, 1995, С. 200.
  2. Жан-Мари Робин. ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИЯ. Москва, “Эйдос”, 1996 г.
  3. Кампер Д. Тело. Насилие. Боль: Сборник статей. / «Тела – абстракции», антропологический четырехугольник из пространства, поверхности, линии и точки. – 2010. – 174 с.
  4. Лэнгле А. Психическая травма. Сохранять человеческое достоинство в страдании.// открытая лекция на факультете Высшей школы экономики./[Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://econet.ru/articlees/116-alfridlenglesohranitdostoinstvovstradanii (дата обращения 10.10.2016)
  5. Мазур Е. Гештальт-подход при оказании психотерапевтической помощи пострадавшим при землетрясении.
  6. Мамардашвили М.К. Философские чтения./ Введение в философию.
  7. Перлз Ф. Эго, голод и агрессия. М., 2000 г.
  8. Стивен М. Джонсон. Психотерапия характера. – М., Корвет, 2013 – 352 с.

 

источник: www.b17.ru




0 Комментариев

Комментарии

Обсуждение закрыто.